Фальшивомонетчик из Оренбургского тюремного замка: как мальчишка, мечтавший о военной карьере, стал матерым уголовником

_{Гостинодворская улица Оренбурга. Открытка из фондов ОГИКМ}

21 ноября 1863 года к господину частному приставу (начальнику административно-полицейской части, то есть, по-нынешнему, начальнику районного отдела полиции) второй части города Оренбурга, господину Клиосу, явились три человека: крестьянин Бузулукского уезда, отставной солдат и смертельно пьяный парень, совсем еще мальчишка. Они принесли «условие», то есть письменный договор: этот самый мальчишка согласен пойти в армию вместо сына крестьянина. Пристав взял в руки документы будущего воина... И в этот момент вся его жизнь перевернулась.

Из поповичей — в солдаты

Молодого человека звали Николаем Руднянским. Было ему всего 16 лет, и происходил он из духовного сословия: отце служил диаконом в одном из бузулукских храмов. В какой-то момент парень, очевидно, повздорил с семьей (о причинах ссоры в архивном уголовном деле ничего не говорится) и ушел из родительского дома.

А куда во все уходили мальчишки, решившие начать самостоятельную жизнь? В армию, конечно. Чтобы отправиться куда-нибудь на Кавказ, в боях заработать шрамы и ордена, а потом вернуться в отчий дом, дверью которого хлопнул, в генеральских эполетах, и пусть все они видят, как были неправы…

Из прошения Николая Руднянского на имя Государя Императора Александра II Николаевича:

— Тогда еще было мне от роду 16 лет. По переселении отца моего из Пензенской губернии в Оренбургский край на жительство я изъявил желание поступить в военную службу вольно-определяющим, но не имел денежных средств к поданию прошения в присутственное место…

Итак, 16-летний Коля решил отправиться в армию в качестве вольноопределяющегося. Что это значит? Ну, были те, кого не спрашивали, хотят ли они служить, нет ли. Это призывники, рекруты. Обычных крестьянских парней, 7 человек с каждой тысячи населения, просто засовывали в сапоги и отправляли в армию на 15 лет. Отслужив этот огромный срок, они становились отставными солдатами и возвращались, как могли, к гражданской жизни… Но были и те, кто пошел в армию добровольно. Николая, например, как представителя духовного сословия, принудительно забрать на службу не могли, а вот по желанию, «охотником», — пожалуйста. Статус вольноопределяющегося открывал некоторые карьерные перспективы: через 4 года службы в солдатах он (если не успевал натворить чего нехорошего) становился унтер-офицером, то есть кем-то нынешнего прапорщика, а еще через 4 года — и настоящим офицером. Ну, а там, глядишь, и до генерала как-нибудь доберешься.

Но, чтобы подать заявление о приеме в войска, нужно было оплатить пошлину, а денег у юного Рудянского не имелось.

Из прошения Николая Руднянского на имя Государя Императора Александра II Николаевича:

— Наконец, выискался желающий нанять меня за свое семейство из временно-обязанных крестьян здешняго уезда, деревни Булгаковой, Кирилл Огарков.

А вот у крестьянина Огаркова, жившего в деревушке между Бузулуком и Бугурусланом (она и сейчас существует), была другая проблема: его сын попал в рекруты, он стал одним из семи на тысячу, кого, не спросясь, взяли в солдаты. И отец решил сына выкупить. Тогда в Российской империи действовало странное, по нынешним представлениям, правило, введенное еще Петром I: рекрут мог отправить вместо себя на службу «заместителя». Вполне официально: «заместитель» получал какие-то деньги (сумму оговаривали сами), составлялся договор, документ этот заверялся в полиции — и все довольны. Выкупленный рекрут продолжал сеять хлеб в родной деревне, доброволец пропивал награду и шел маршировать на плац, ну, а государство на все это смотрело равнодушно: решайте, как хотите, было бы, кому под пули идти.

_{Вид на Оренбург из-за Урала}

Так вот: Огарков привез Николая в Оренбург, поселил в гостиницу в Антошечкином переулке (нынешняя улица Маврицкого; там, неподалеку от нынешнего дома-музея Гагариных, имелись дешевые «нумера» для простой публики), а через пару дней повел на встречу с посредником — бывалым, прожженным человеком — отставным солдатом Павлом Мурзиным. Тот должен был составить «условие» — то есть письменный договор.

Встреча состоялась в «питейном заведении», проще говоря, в кабаке. Бывалый человек скептически осмотрел юного «заместителя» и остался недоволен: по закону, в армию призывались рекруты от 20 лет. А этому орлу сколько?!

Крестьянин Огарков был в отчаянии. Он-то думал, что дело решено, а все срывается. Опять же, расходы: вез этого недотепу столько верст, кормил-поил… Мурзин, видя, как оборачивается дело, предложил вариант. Он заказал «хлебного вина» (то есть водки из ржи) и стал накачивать ею будущего героя; одновременно послал за своим приятелем, человеком еще более бывалым — армейским писарем Иваном Бутыриным.

Из прошения Николая Руднянского на имя Государя Императора Александра II Николаевича:

— Писарь военнаго ведомства Иван Бутырин согласился за 3 рубля серебром поправить в моих документах лета. Он отправил Огаркова в аптеку, чтобы купить лимонной кислоты для вытравливания из свидетельства «16», дабы можно было вместо этой цифры поставить «20». Потом еще потребовал одну ложку постнаго коноплянаго масла, пролив на мое свидетельство чтобы не было заметно вытравленное им кислотою.

То есть лимонная кислота разъела чернила, но и на бумаге оставила светлое пятно. Чтобы это не бросалось в глаза, хитрый писарь капнул туда масла: да, документ стал не очень аккуратным, но это и не важно, зато выглядит, как настоящий… Сам Руднянский смотрел на эти манипуляции пьяными глазами и (по его словам — скорее всего, он тут немножко лукавил) ничего не понимал: «я был окончательно уже в ненормальном состоянии, почему и казались мне усилия этих лиц ничтожными».

«Тюремное узничество в бесконечные веки»

Итак, вся компания явилась в часть — то есть РОВД — и попросила пристава завизировать «условие». Приставу то ли будущий воин показался слишком юным, то ли масляное пятно на документе подозрительным, то ли его просто смутило, что парнишка пьян вусмерть…

Из прошения Николая Руднянского на имя Государя Императора Александра II Николаевича:

— Приехав во 2 часть города Оренбурга для засвидетельствования написаннаго условия, подали господину частному приставу Клиосу мой документ. Господин Клиос заметил ту самую подписку, спросил меня, сколько я имею от роду лет, я на вопросы его открыл все справедливою совестию, и пристав справедливо приказал арестовать меня.

Остальных деятелей арестовали тоже, но, по словам Руднянского (из того же прошения на высочайшее имя), отставной солдат и крестьянин откупились почти сразу.

Из прошения Николая Руднянского на имя Государя Императора Александра II Николаевича:

— Оренбургское городское полицейское управление арестовало их на несколько только дней. Дежурный по полицейскому управлению, квартальный надзиратель Ульмар пускал их ночевать на свои квартиры, за что получал по 1 рублю серебром.

А он… Он остался в Оренбургском тюремном замке, аналоге нынешнего СИЗО. Да что там аналоге: тюремный замок и располагался в здании нынешнего СИЗО №1, том самом, которое на набережной расположено, колючей проволокой обнесено.

_{Здание электростанции — оно и сейчас стоит неподалеку от СИЗО}

Ситуация, и правда, получилась глупая: ну, не такое уж и страшное преступление совершил мальчишка. Даже если забыть про то, что подделывал документ не он сам, а другие люди (или допустить, что он сам подделал, а на них свалил) — все равно ведь, пустяк это. Никого не убил, не ограбил — хотел в армию пораньше пойти!

Но — бюрократия. Она и сейчас жуткая, что там говорить; но тогда, 160 лет назад, была просто невообразимой. Плюс это наложилось на расстояния: сейчас электронный запрос отправляется мгновенно, а тогда надо было письмо на лошадях из Оренбурга в Пензу отвезти (где документ Руднянскому был выдан), потом обратно ответ привезти, потом церковную метрику, то есть свидетельство о рождении, в той же Пензе запросить… Мука, в общем. А парнишка сидит в тюрьме, ждет.

То самое прошение на имя государя императора он написал — вдумайтесь — 16 июня 1865 года! Заканчивается оно пронзительно:

Из прошения Николая Руднянского на имя Государя Императора Александра II Николаевича:

— Судное дело мое находится в Оренбургской палате уголовнаго суда за недоставлением сведений от Пензенскаго правления и от Духовной консистории находится без движения, и, по-видимому, я должен содержаться в тюремном узничестве безконечныя веки.

_{Первый лист того самого прошения}

Жуть! Просто жуть… И лишь под самый конец 1865 года решение по его делу было принято. То ли письмо и правда до государя дошло, то ли само так получилось — в общем, выслушал приговор несостоявшийся герой, отсидевший два года на нарах.

Справка из уголовного дела Николая Руднянского:

— 8 числа декабря месяца 1865 года Руднянский был приговорен без лишения и ограничения прав состояния к ссылке на житие в Тобольскую губернию, но приговор этот не был приведен в исполнение.

Приговор был, в общем, довольно мягким. Прав состояния не лишили, то есть он остался гражданином, к тому же принадлежащим к привилегированному сословию. Отправили в ссылку, но не на Сахалин, не в неустроенную Восточную Сибирь, а в Тобольскую губернию — она была уж точно не хуже Оренбургской (диковатой в те времена, если честно), да и недалеко относительно было ехать. То есть в целом история завершилась бы почти благополучно… Если б не один нюанс. Дело в том. Что практически перед самой высылкой в Тобольск Руднянский попался на другом преступлении — на этот раз настоящем, очень серьезном!

Не место исправления, а криминальный университет

Два года, проведенных юношей в тюрьме, не прошли бесследно. За это время он освоил очень сложную и весьма уважаемую (в определенных кругах, конечно) криминальную профессию…  

21 ноября 1865 года, ровно на вторую годовщину своего заключения (может, отметить хотел? уж очень странное совпадение) арестант Руднянский подозвал к двери своей камеры надзирателя, стоявшего на карауле в коридоре, рядового по фамилии Пансет. Он вручил солдату кредитный билет номиналом 25 рублей и попросил сходить, разменять где-нибудь в магазине, и потом 10 рублей вернуть ему, то есть Руднянскому, а 15 оставить себе — за труды.

Сделка, что и говорить, очень выгодная. И, будь надзиратель попроще, он, наверное, согласился бы, деньги разменял, а потом еще и радовался, что так ловко обогатился за счет бестолкового заключенного. Но Пансет был дворянином, разжалованным из юнкеров в рядовые за совершение какого-то своего проступка, и прекрасно понимал, чем пахнет дело. Он не дал Руднянскому внятного ответа, и, сменившись с часов, отправился к начальнику караула, штабс-капитану Редькину. Тот, в свою очередь, известил полицмейстера. Полицмейстер примчался в тюрьму лично и затеял операцию.

Из рапорта по тюремному ведомству:

— Полицмейстер распорядился  вновь поставить Пансета на часы к дверям того же каземата, внушил Пансету, чтобы он, стоявши на часах, выражал неудовольствие на караульнаго начальника за то, что он поставил его, Пансета, не в очередь на часы, дабы тем привлечь внимание арестанта Руднянскаго и расположить его еще более в свою пользу, а караульному начальнику, расположенному тайно от арестантов в передней, велел зорко следить за действием.

Все прошло как по маслу: Руднянский «передал в дверную форточку означенный билет, который Пансет принял», а тут из своего укрытия выскочил начальник караула, а следом и прочие господа офицеры, включая самого полицмейстера.

Рассмотрев банкноту, они были поражены, насколько тонко и изящно он сработан (в тюремной камере!) — отличить от настоящего его оказалось чрезвычайно трудно.

Чтобы вы понимали масштаб таланта Руднянского, вот так выглядел кредитный билет в 25 рублей образца 1866 года:

_{Представляете, каково это: нарисовать такую картину? Фото взято с сайта одного из интернет-аукционов: теперь старые банкноты скупают коллекционеры}

А вот дальше — самое интересное. Надо же было разобраться, как он сделал эдакую красоту, да? Что у него, типографский станок в камере? Полицейские произвели обыск.

Из рапорта по тюремному ведомству:

— …По обыску же у Руднянскаго найдено под кошмой и на окне, около котораго он лежал, четыре небольших затупленных шильца, кусочек подпилка, в бумажке немного сурику в порошке, флакон (склянка) с красной жидкостью или камедью, небольшая линейка, записка, писанная Ивану Петровичу, о прислании ему туши и камеди, кусок бумаги с пробою краски той же самой, которая заключалась в склянке…

_{Результат обыска}

Руднянского отправили в «секретный каземат» (карцер, видимо, или просто одиночную камеру) и принялись обыскивать его товарищей. В соседней камере обнаружили похожий инструмент: шила разного диаметра, аптекарские весы, «каменныя печати», а также обрывки бумаги «с пробою на них бледнорозовой и темножелтой краски, а на другой стороне слова, похожия на пробу пера: довольно хорошо довольно хорошо, по предъявлению сего билета, по предъя».

Экспертиза показала, что 25-рублевка была поддельной; более того, такие билеты, с характерным «почерком», уже изымались из оборота в Оренбурге. Когда тюремное начальство тряхнуло как следует «нижних чинов», то есть солдат из охраны, выяснилось, что Руднянский уже не раз «отмывал» через них фальшивые деньги — по той же схеме, что предлагал и Пансету.

Один из надзирателей рассказал, что Руднянский вообще был очень активным и постоянно общался с людьми из разных казематов, то есть не только художником оказался талантливым, но и организатором.

Из показаний надзирателя:

— Руднянский обращался к нему с разными вопросами, относящимися к частной его жизни, и в это время выходил в смежную с казематом комнату, занимаемую училищем, будто бы для сочинения прошений, чего он сам не видал, и когда однажды к Руднянскому приходили двое арестантов, то он запирался с ними в училищной комнате.  

В общем, в тюрьме действовала целая шайка фальшивомонетчиков, личности которых еще предстояло установить, но одна личность попалась с поличным: это был Руднянский.

_{Судьба фальшивомонетчика решалась в Сенате}

20 сентября 1867 года — то есть почти через 4 года после того, как пьяного паренька, рвавшегося в солдаты, внесли в полицию — Правительствующий Сенат вынес определение: утвердить решение, вынесенное Оренбургской Палатой уголовного суда.

— Определили: подсудимаго Николая Руднянскаго, лишив всех прав состояния, сослать в каторжныя работы на шесть лет.

_{6 лет каторги — очень суровое наказание}

И есть ощущение, что вряд ли эти шесть лет стали для юного Руднянского последними. Уж очень крепко он к своим 20 годам освоился в криминальной среде: отличным университетом оказался Оренбургский тюремный замок!

* * * 

Напоминаем, что все истории проекта «Оренбургский ретро-детектив» основаны исключительно на реальных историях, происходивших в Оренбургском крае: все они взяты из старых уголовных дел, хранящихся в Объединенном государственном архиве Оренбургской области. 

Предыдущие выпуски проекта:

Сезон 1

Глава 1: о загадочном убийстве кухарки оренбургского чиновника.

Глава 2: о молодой крестьянке, которую посадила на цепь в сарае и морила голодом собственная свекровь.

Глава 3: о том, как «Оренбургская группа террористов» вымогала деньги у купца, гласного городской Думы.

Глава 4: о том, как 17-летняя сирота, вышедшая замуж за отставного солдата, накормила нелюбимого мужа отравленным пирогом.

Глава 5: о том, как жители отдаленного хутора обвинили своего соседа в колдовстве. 

Глава 6: о том, как тяга к юным девочкам привела солидного чиновника на каторгу.

Глава 7: о том, как польский дворянин-бунтовщик был осужден за коррупцию в Оренбурге.

Глава 8: о том, как агент угрозыска поехал арестовывать бандитов и погиб в перестрелке с сектантами. 

Глава 9: о том, как в пехотном училище вдруг стали пропадать мука и постное масло. 

Глава 10: о том, как рубака-милиционер погорел на взятках.

Сезон 2

Глава 1: о том, как арестанты Беловской тюрьмы выкопали деревянными ложками путь на свободу. 

Глава 2: о смерти в любовном треугольнике.

Глава 3: о смерти богатой вдовы, в которой обвинили ее молодого мужа

Глава 4: о том, как в степи исчезли верблюд и его хозяин

Глава 5: об убийстве ребенка дворянина и осужденной воровки

Глава 6: о пьяной стрельбе из казенного «леворвера»

Глава 7: как оренбургская полиция отыскала предводителя загадочных сектантов-«хлыстов»

Глава 8: как казак и пастух делили «заповедную степь»

Глава 9: предводитель дворянства оказался коррупционером

Напоминаем, что все истории проекта «Оренбургский ретро-детектив» основаны исключительно на реальных историях, происходивших в Оренбургском крае: все они взяты из старых уголовных дел, хранящихся в Объединенном государственном архиве Оренбургской области. 

Предыдущие выпуски проекта:

Сезон 1

Глава 1: о загадочном убийстве кухарки оренбургского чиновника.

Глава 2: о молодой крестьянке, которую посадила на цепь в сарае и морила голодом собственная свекровь.

Глава 3: о том, как «Оренбургская группа террористов» вымогала деньги у купца, гласного городской Думы.

Глава 4: о том, как 17-летняя сирота, вышедшая замуж за отставного солдата, накормила нелюбимого мужа отравленным пирогом.

Глава 5: о том, как жители отдаленного хутора обвинили своего соседа в колдовстве. 

Глава 6: о том, как тяга к юным девочкам привела солидного чиновника на каторгу.

Глава 7: о том, как польский дворянин-бунтовщик был осужден за коррупцию в Оренбурге.

Глава 8: о том, как агент угрозыска поехал арестовывать бандитов и погиб в перестрелке с сектантами. 

Глава 9: о том, как в пехотном училище вдруг стали пропадать мука и постное масло. 

Глава 10: о том, как рубака-милиционер погорел на взятках.

Сезон 2

Глава 1: о том, как арестанты Беловской тюрьмы выкопали деревянными ложками путь на свободу. 

Глава 2: о смерти в любовном треугольнике.

Глава 3: о смерти богатой вдовы, в которой обвинили ее молодого мужа

Глава 4: о том, как в степи исчезли верблюд и его хозяин

Глава 5: об убийстве ребенка дворянина и осужденной воровки

Глава 6: о пьяной стрельбе из казенного «леворвера»

Глава 7: как оренбургская полиция отыскала предводителя загадочных сектантов-«хлыстов»

Глава 8: как казак и пастух делили «заповедную степь»

Глава 9: предводитель дворянства оказался коррупционером